Книга. Самураи за работой

Никуда это не годится. Ниндзя тут изображаются в стиле экзотического кинематографа, хотя достоверность подобных данных весьма сомнительна. Старики говорят, что не бегали эти парни в черных трико и не владели в совершенстве всеми возможными способами убийства. Говорят, что выглядели они просто как крестьяне, или торговцы, или роботы - так, чтобы сливаться с окружающими. Не таскали с собой целый арсенал, а просто внимательно смотрели по сторонам. Оно-то понятно, что и старики эти тоже, положим, врут, но звучит-то куда разумнее, чем все эти эффектные побасенки.

В остальном, может быть, все и правда, но книжечка тонюсенькая, брошюрка какая-то. Информации на грошик, картинок еще на сентаво. Самые базовые элементы, не более того. Все мы - от домохозяек до сталеваров, эти истории знаем, и катану от васаби отличаем. Скучно.

С.Тёрнбулл, Р.Хук

Армии самураев. 1550-1615

6/10

★★✩✩✩

Картинки. Таракан-таракан-тараканище

Почти все людишки здесь - гротескные, искривленные фигурки, пляшущие тени, оскалы ртов и трещины ухмылок. Только дети круглолицы и глазасты, карикатурны лошади, взрослые же дядечки и тетечки - будто маски, намертво приросшие к лицам и уже не скрывающие, то, что должны были прятать. Все эти персонажи - собрание человеческих пороков и мерзостей.

И главный герой среди них не последний - пронырливая мразь, "тараканище", трус, негодяй, пошляк и мещанин. Страдающий, мятущийся, мечтающий о признании.

Нарисована эта история французским иллюстратором очень даже неплохо, да еще и на крепкой литературной основе от "красного графа" Алексея Толстого.

Революция и гражданская война сами по себе интереснейший материал. Они то громыхают где-то неподалеку, но неожиданно охватывают героя, так что ему, казалось бы и не вырваться. Но он такой замечательный подлец, что спасется из любой передряги.

Паскаль Рабате

Ибикус

7/10

★★★★✩

Книги. Хунны, тюрки и прочие граждане

Ох, какой же специальный дядечка был Лев Гумилев. Ох, какой специальный...

Получить из этого исследования какую-то внятную картинку можно, наверное, только обладая фотографической памятью и любовью к автору. Перед нами дикая мешанина из событий, персонажей, дат, комментариев, пояснений, географических объектов - но История здесь будто не имеет никакой структуры, а просто валится из дырявого мешка Небес. Это "поток сознания" только не в художественной, а в исторической плоскости, где только апломб автора скрепляет текст вместе.
Единственная строгая вещь - милые сердцу автора кочевники всегда позитивны - их поведение всегда оправдано, сколько бы они не резали глоток. Цивилизованные китайцы - всегда нехороши. Нехороши и буддисты. С религией  у Гумилева, кажется, вообще сложные отношения и он пишет всякую дичь о даосизме, буддизме, конфуцианстве. Так, например, гадают у него только даосы - конфуцианская "Книга перемен" тебе в дышло, товарищ Гумилев!

Читать такое тяжко и скучно. Да и ни к чему, пожалуй.

P.S. Полгода прошло и уже ничего о книге не помню. Хорошая книга.

Л.Н.Гумилев

Хунны в Китае

5,5/10

★✩✩✩✩

А вот вместо хуннов перед нами тюрки, а только Гумилев все тот же и будто та же книга перед глазами.

Книга из архива. Северо-Запад. Колодец Единорога

Десять стрел на десяти ветрах,
Лук, сплетенный из ветвей и трав;
Он придет издалека,
Меч дождя в его руках.

Белый волк ведет его сквозь лес,
Белый гриф следит за ним с небес;
С ним придет единорог,
Он чудесней всех чудес.
Аквариум "10 стрел"


Этот роман как-то затерялся на фоне более именитых собратьев и не фигурирует в списках лучших. А вот мне он нравится за то, что весь какой-то хоть и боевитый, но уютный, неглупый, внятный, и даже немного местами нежный. Здесь нет магии как показной экзотики или эффектной игрушки, нет богатырей, валящих наповал мрачных злодеев. Тут нет героя - выдающегося воина, мага или хитреца. А тот, что есть - не обладает физической мощью, острым умом, тайным знанием. Скорее это просто славный парнишка и ему более-менее везет.
Перед нами история войны, с некоторым количеством любовных флюидов и размышлений политического характера. И она, в отличие от большинства других, не кажется лихой сказкой для подростков, это, пожалуй, такой себе роман воспитания. Главный герой мужает, проходит через испытания и в буре революции обретает себя.

Здешний мир -  некий слепок наших исторических эпох - здесь и Византия и римляне, греки, викинги - но условных и приведенных к единому временному знаменателю. И хотя тут хватает битв, любовных многоугольников и чар, но все это тут не сверкает, не хлопает, не дымит, не громыхает.

Такие книги не становятся великими и основополагающими, но чем-то они все же хороши, безо всякого величия.

Интересно, что сам, давший название произведению и дарующий умиротворение, Колодец Единорога появляется только в историях из прошлого, оставаясь далеко в стороне от магистральной истории.

Флетчер Прэтт

Колодец Единорога

7,5/10

★★★★✩

Наверняка есть тут огрехи перевода.

Что хотела сказать переводчица своим "Дунсэни" вместо "Дансени" или "Дансейни"? А единорога здесь может укротить только "невинная девственница", то есть масло масляное. Что стоило написать хотя бы "невинная дева", по меньшей мере не столь физиологично?

Роман опубликован в 1948 году.
Автор вместе с Спрэгом де Кампом создал цикл о Гарольде Ши и настрочил пару исторических книг, одна из которых была мною прочитана с недоумением. А больше в истории литературы себя не проявил.

Впечатления. Возвращение

Греция разочаровала. В Греции я не нашел ни богов, ни героев. Я не верю, что Кун мог обманывать детей. Нет, нет, это невозможно. Остается надежда, что это была не Греция, а что-то другое...

Книга. Из роковых окопов в судьбоносные салоны

Еще до рождения мне хотелось знать, как проснулась и пошла в люди Первая мировая война. Я, конечно, читал классическую работу Барбары Такман, но хотел укрепить знания чем-то более серьезным - больше войны, меньше слов. И на Флибусте попался под руку этот самый Уткин. Кто он и зачем писал, знать не знал, не знаю и сейчас.

Уже расставляя вешки в предисловии, автор вызвал настороженность некоторыми странными и сомнительными утверждениями. А наткнувшись на слово "гласность", я понял, в какие времена это было написано и настороженность усилилась. Оказалось, что не зря. Написано было явно наспех или впопыхах. Потому что тут и разнобой в мыслях, и странные повторы уже ранее сказанного и стилистическая несуразица.

У автора господствуют какие-то странные представления, что Россия могла ловко вывернуться из тесных объятий войны. Каким образом - не понятно. Перед нами и неадекватное восприятие возможностей Российской империи - "безграничные ресурсы России вызывали трепет". 

Он время перескакивает с темы на тему, зачастую безо всякой внутренней или внешней логики. Путанная стилистика, неуклюжие формулировки, невнятное движение мысли, когда не всегда наблюдается взаимосвязь между соседними частями текста.

Еще паскуднее то, что вся эта конструкция держится не столько на авторском тексте, а более на чужих цитатах. Все тонет под рваными фразами деятелей того времени, а к современным исследователям Уткин не обращается. Все эти цитаты Уткин воспринимает некритично, так, скажем, без оговорок ссылается ссылается на "документы Сиссена". Когда же прорезается автор, то постоянно злоупотребляет цветистыми эпитетами и заламывает руки.

Слова "судьба" и "рок" составляют значимую конкуренцию образованным от них "судьбоносный" и "роковой", которые, судя по всему, кажутся автору настолько универсальными, что максимальная частота их употребления лишь улучшает любой текст.

Книга. Ход конем

Ну что же. На четвертой книге уже, пожалуй, можно признать Маккарти отличным писателем. 

Он всегда говорит несколько монотонно, даже когда посреди ровного пейзажа истории вспыхивает какая-то искра активности, все равно он кладет ровные стежки слов и речь его остается уверенной, а интонации не меняются, будто ничего и не произошло. И герои его будто-бы всегда спокойны и уверенны в себе, поэтому говорят негромко и отчетливо. А говорят они о гибели, все его истории о трагической беззащитности перед грядущим миром.
Страстная любовь, бандиты, погони у Маккарти теряют яркость, но приобретают черты вневременности, эпичности.
Эта книга оказалась лайт-версией писателя. Краски не такие густые, а изображения попроще, чем в "Кровавом меридиане". Крепкая проза, но не так бьет по черепу.

Кормак Маккарти

Кони, кони

7/10

Иллюминатор 039

★★★★✩

Вот еще один повод начать серию. Отличные книги под именем "Иллюминатор" от "Иностранной литературы" - у меня было несколько изданий - Фишер, Уэльбек, Доктороу, но специально я серию не собирал. Но когда у нас в Луганске открылся "самый большой в Украине книжный магазин" и первые дни продажи шли со скидками, я едва ли не на вес взял полтора десятка книг "Иллюминатора". Взять-то взял, но читать - не читал. Так они и пылились бы, но Время пришло.

Замечательные книги - поскольку очень уж хорошо изданы, удобно лежат в руке, приятны на ощупь и так далее. Шедевров не так много, но и ерунды почти нет.

Книжный магазин загнулся довольно быстро - и Луганск не такой город, чтобы прокормить подобное предприятие, и времена уже были не те.

Книга из архива. 20 лет в окружении

Я был еще молод. Я был еще весел. Я был еще всё, что пожелаешь. И "Аквариум" тогда был важной составной частью моего желания. Эту книжку я приобрел, кажется, в 1997 году. 

Автор - Наталья Васильева, баловалась фотографированием питерской тусовки 80-х и решилась увековечить свой труд в бумажном памятнике из слов и фотографий.

Художественная ценность текстовой части, боюсь, минимальна. Автору явно не хватает мастерства в использовании словам, и литературным даром она совсем не обладает, а чувство юмора у нее совсем бесчувственное. Даже любопытные истории описаны бедно, плоско, некрасиво.

Более того, почти все воспоминания обильно перемежаются либо сладкими славословиями героям книги либо проклятиями в адрес Монстра-Совка ГБ-ментов-быдла-совков, которые отравляли жизнь Натальи - эдакие непереваренные перестроечные напевы. А часть текста вообще кажется бессмысленным набором слов, чтобы хоть что-то сказать и заполнить место между снимками.

Книги из архива. Северо-Запад. Повелители мечей&Серебряная рука

Ко́рум Джайли́н Ирси́ - Принц в Алой мантии - представитель чахлой местной расы "эльфов", сражается с местными представителями расы "людей", теряя части тела, находя союзников среди чудовищ и богов, перескакивая через измерения и пространства.

Здесь у Муркока еще царствует традиционная бинарность - плохое некрасивое Зло и мудрое  ласковое Добро под именами Повелителей Закона и Повелителей Хаоса руками смертных бьют друг дружке морды, и рефери уже отсчитывает нокдаун одной из сторон. В историях Эльрика те же игроки уже лишены этой качественной позитивной-негативной оценки. Хотя и здесь, чем дальше, тем меньшее это имеет значение.

В то же время тут проза более плотная, последовательная, чем в "Повелителе бурь", где перед нами  были скорее отдельные зарисовки из жизни героя. 

Концепция множественности миров, умаляет описываемый мир. Можем ли мы сочувствовать в полную силу гибнущим героям и землям, зная, что это лишь отблеск других героев и других пространств?

Картинки. Винтики и шпунтики.

Здесь тот же "Хеллбой", только без Хеллбоя, и все предельно сжато и нелепо. Эдакая не слишком смешная шутка для своей маленькой компашки, легкий абсурд и дуракаваляние. Император зомби, марсиане с щупальцами, дьяволы - они и в Хеллбое имеют свое очарование, а тут уж совсем милые-милые. 

Майк Миньола

Удивительный Голова-Винт и другие любопытные объекты

Комильфо 2014

7/10

★★★★✩

Книга из архива. Против вкуса

Нет, нет, нет, сам я эзотерикой и оккультизмом никогда не страдал. Случайно вышло, что задел эту тему по краю. Просто работы Ходоровского у нас издавала "Kolonna publications", которая подвизалась на разных специфических ребятах - закоренелых маргиналах сексуального или чисто литературного характера, на фоне которых Ходоровский - чистый, безобидный паренек.

Вот так под руку Кеннет Грант и попался. Причем он не просто Грант, а "крупнейший британский оккультист, ученик Алистера Кроули, Основатель Ложи Новой Изиды и Тифонийского Ордена Восточных Тамплиеров". Ого-го! Причем работал он именно "с темной стороной кабалистического Древа Жизни"! Вот это да! И в этом романе, дескать, он изучает свою родословную, "восходящую к ведьме Аврид, казненной в 1588 году за колдовство"! Ну и много еще такого. Кто бы отказался заглянуть в глубины Потустороннего? Разве нам не интересно послушать иногда тех, кто познал Истину, заглянул За Край, причастился Тайн? Ведь не дурака же он валял в этой своей Ложе? Сам-то он верил?

И с самого начала мы узнаем, что в своем опасном деле познания, кроме семейных баек, автор обильно черпал из столь чистого источника как медиум-ясновидящая. О, да! Кабы я какого медиума изловил, поди тоже темных тайн своих предков бы узнал, как они там гречку сеяли.

А далее перед нами абракадабра из Эонов, Аур, Гримуаров, Сефиротов, Изид, и великого множества слов с Большой Буквы - Великий Переход, Девятые Врата, Тайные Печати, Древние. Разбавляет их бесконечное повторение таких эпитетов как зловещий, таинственный, омерзительный, мрачный, отталкивающий, дьявольский и ужасающий.
Вся конструкция очень статична, герой почти не шевелится, а только погружается в транс и наблюдает тайные образы и беседует с различными неведомыми сущностями. Он как бы узнает все больше и больше, но это все та же абракадабра - все эти тайны на уровне малобюджетных фантастических и мистических произведений. В основе же - Лавкрафт, заваленный сверх меры оккультными символами, чтобы не сочли плагиатором.

Книга. Китайцы в собственном соку

В какой-то момент и на Западе и на Востоке религиозная и великосветская литературы, уступают городской, и обыватели начинают травить байки на своем привычном обывательском языке. О чем болтают? Да понятно о чем - о мошенниках, героях, о чудесах и, разумеется, о бабах, простите, об адюльтерах и вечной любви. 

И иногда кажется, что несмотря на целый ряд атрибутов, маркирующих истории как китайские, а кроме топонимов и имен, это и специфический характер общения, и обязательные стихи к каждой истории, они достаточно универсальны, чтобы можно было подавив зевок обронить "А, я слышал эту байку. Трофим рассказывал, что с его тестем такое же было". И хотя тут повсюду шуршат разбойники - "рыцари озер и рек", чиновники и ученые - "сюцаи" ходят в "ямыни" и прочая, мне рассказы из этого сборника показалось несколько блеклыми по сравнению с отличнейшими историями классика Пу Сун Лина. Да и между собой по уровню увлекательности они все же разнятся. Тут и истории о дружбе, о благородстве, о любви во всех аспектах, немного о проделках и магии, даже протодетектив есть

Но все они развлекательно-назидательные. Тут есть обязательная мораль, негодяй получает по заслугам, а праведник вдвойне.

Любопытно, что исторический контекст постоянно проявляется, тысячелетняя история пронизывает каждый рассказ отсылками к персонажам минувшего, каким-то событиям, каким-то произведениям древности -  - то чжурчжэни вторгнутся на наши берега, то вполне себе конкретный император или сановник воссияет, то поэта танского упомянут.

И, конечно, церемонии и ритуалы - все уничижительно уступают друг другу и почтительно кланяются.

Грустная книжка - начитаешься такого, сразу хочется пойти с друзьями на гору любоваться цветением сливы мэй, пить подогретое вино из чайника и писать стихи, или с любезной дамой поговорить о высоком в будуаре.

Но нет здесь гор. И вина нет. Никого нет.

Разоблачение божества. Средневековые китайские повести

7/10

★★★★✩

Книга. Искусство подпрыга, воплей, слез и гробов

"Всех, кто относится к ученым и находится выше их, следует направлять в должное русло с помощью ли и музыки, а простой народ следует приводить к порядку с помощью законов". Сюнь-Цзы

Эта книжечка - любопытный набор статей, в центре или на периферии  внимания которых - этика и ритуал - "ли".

У китайцев естественное для нас религиозно-мифологическое восприятие мира было заменено этико-ритуальными принципами, что является уникальной характеристикой их цивилизации. Сложившись в древности этот социокультурный генотип принципиально не менялся и благополучно адаптировал любое влияние извне, обеспечив непрерывность социально-политической структуры и всей культуры в целом.

Процесс вытеснения религиозного и мифологического этико-ритуальными нормами продолжался до появления Конфуцианского учения, которое и зафиксировало ситуацию. Конфуцианству удалось фактически на лингвистическом уровне слиться в сознании людей с "ученостью" вообще. Этому помогло и то, что этика не была вычленена в отдельное направление, а была органической частью знания вообще, и мировоззрения в принципе. Как следствие, даже оппозиционные некоторое время конфуцианству буддизм и даосизм оперировали теми же моральными установками и нормами. Любой китаец всегда оставался носителем принципов конфуцианского комплекса этико-ритуальных норм.

А вот место логики в качестве познавательной модели заняла нумерология. "Не обладавшая атрибутами научности... нумерологическая методолгия в Китае препятствовала формированию собственно научной методологии". Отчасти отсюда, мол, отставание в научном прогрессе.

Несомненно, что научность входящих в сборник работ зачастую превосходила как мои способности восприятия, так и степень моего любопытства, поскольку некоторые авторы оперируют слишком заковыристыми терминами и погружаются слишком глубоко в частности.
Другое дело, что делают это далеко не все. Отчего-то одни способны выражать свои мысли ясно и понятно, а другим не жить без тайнописи. Поэтому одни работы читаются легко, другие вообще написаны не для чтения.

Книга. Тяжелые будни былых времен

Ну вот тоже мне... Хочешь вкусить легкое исторической чтиво - битвы, походы, пиры, а тебе такую научную, такую серьезную штуковину выдают. Поневоле от Истории начнешь прятаться во всякие легкомысленные истории.
В книгу вошли очерки посвященные различным нюансам и спорам касательно русской державы. Как возникла княжеская власть? Какими были функции князей и права на землю, кто такие были дружинники и насколько Древняя Русь была феодальным государством, каково происхождение практики пиров и дарений? И тому подобное.
Классы, говорит Фроянов,  на самом деле еще не сложились. Вся полнота власти принадлежит народу, а не князю или знати. Города-государства включающие окрестные земли приглашают князя как "эффективного менеджера".

Автор увлеченно возится с терминологией, дискутирует с предшественниками и коллегами, а сноски меж тем иногда занимают большую часть страницы.

Вышло зело умно и довольно скучно - только для штампованных историков.

Тираж у книжки был совсем скромный, но когда я стал искать изображение в интернете, то обнаружился экземпляр и с синей обложкой, и с коричневой, а все не то - у меня дома она зеленая.

Н.Я.Фроянов

Киевская Русь. Очерки социально-политической истории 1980
6,5/10

★★★✩✩

Книга из архива. Северо-Запад: Повелитель Бурь

Еще хорошо, что я сначала прочитал именно этого Муркока. Попадись мне первыми "Рунный посох" или марсианские хроники "Города зверя", после ничего бы не купил ни в жизнь. А тут, несмотря на все слабости, есть некая двойственность, полутона, пускай они иногда поглощаются гротеском и грубым напором, или мелодрамой и дешевой героикой.

Эльрик - непрерывно рефлексирующий персонаж, физически хрупкий, сомневающийся, в то же время могучий колдун и рубака. Глаза на мокром месте, а в руке черный меч, поглощающий души поверженных. Этим мечом бывший император наводит порядок в рядах друзей и врагов, под бдительным присмотром Богов Хаоса.

Написаны эти некрупные истории очень разнородно, хотя на высокое искусство автор и не замахивается, так что местами выходит совсем неважно. Но попадаются любопытные образы и картинки. И все равно, любая здешняя сложность кажется детской игрой.

Вот недавно выяснил, что и переводы Гилинского были слабыми и неполными. Да и сам автор к этим работам серьезно не относился. А еще говорят, что Эльрик - это своеобразная антитеза Конану. Ну, может быть, может быть - он такой же как могучий варвар - только задохлик, в очочках и с портфелем.
А Муркок тоже создал свой универсум, в котором можно играть бесконечно. Вечный Герой в разных инкарнациях в нескончаемых мирах будет хныкать и побеждать злодеев и несть ему конца. Эльрик - в ряду других его героев, кажется, самый любопытный персонаж и самый популярный.

Майкл Муркок

Повелитель Бурь

6,5/10

★★★✩✩

В книге представлен довольно странный набор повестей 60-х годов.