"Так есть ли надежда? Есть ли какой-нибудь у них шанс?
Коляска.
Коляска — одна надежда, единственная надежда и ничего кроме надежды.
Да поможет им Бог."
Вот так бывает - ты талантливый гробовщик, а мечтал всегда быть оперным певцом. И такого мастерства уже достиг в своем деле, что местные жители выпускают тебя на сцену, лишь бы угодить маэстро. Поёшь - и гробовая тишина, потому что призвание твое вовсе не ораториях, а в тишине и гробах.
Стивен Кинг - мастер остросюжетных историй, в мрачных ли тонах или в пастельных. И хотя времена его расцвета давно минули, но вспоминать их приятно. Он был хорош в своем деле, в свое время - лаконичен, энергичен, оригинален, и пугал наповал. Потом, то ли от природной говорливости, то ли в угоду критикам и статуса "серьезного писателя", но многие его работы монструозно разрастались в погоне за лишней деталью, за ненужным образом. Он запихивал психологию и быт в свои романы, и они начинали трещать по швам, теряя всякую форму. Но не удовлетворившись этим, мастер не робея взялся за эпическое повествование. В обертке вестерна и с начинкой из фэнтези. Или наоборот.
И, размахнувшись на эпик, Кинг бьет на свой стандартный вес, да еще и мимо. Где-то его подводит болтливость, где-то привычки, наработанные в другом жанре. Образная система романа далеко не соответствует заданной цели, и далеко не все ситуации, диалоги, краски здесь на своем месте. Истории не хватает иногда объемности мира, а иногда драйва - как, например, в нелепой сцене драки с мутантами.
Слишком часто перед нами проступает стандартный Кинг - вот типичный мальчик, вот много слов о сексе, ведь революция 60-х не должна вот так угаснуть, правда? Поэтому будем пропихивать половые отношения куда ни попадя, так оно жизненнее и фрейдичнее, верно? Не все так плохо, как можно подумать из моих злых слов и недоброй улыбки, но иногда просто возникает чувство неловкости.
Кинг не чувствует эпос, он слишком погружен в свои локальные остросюжетные романы. Его масштабы всегда съеживаются до размеров маленького городка в штате Мэн, страданий одного человека, страха одного ребенка. Его истории это всегда "В черном-черном городе в черном-черном доме в черной-черной комнате...", а вот "В черном-черном мире" он выговорить не может, потому что не знает нужных слов, а те, что есть - из другого набора.
И скажи, Стивен, если ты хотел сделать "Хороший, плохой, злой" - то где же ты забыл чувство юмора и иронию? Здесь не тот юмор, не те эмоции, не те фразы.
Но, если в первой части цикла, в "Стрелке" мы видим попытку создать свой оригинальный мир, пусть иногда нелепую, но иногда любопытную, то во второй книге все усугубляется.
