Книга. Бездна закрыта на переучет

Идиотское название самого дурного пошиба отпугнет немало приличных людей, а ведь это вовсе не победный клекот сталинских орлов. Виктор Земсков - это щит от напора вражеских сил для условных консерваторов и антитеза от либеральной чернухи для не менее условных патриотов. Научный Столп на котором выбиты все священные числа. Собственно, его научные изыскания обычно выступают краеугольным камнем в изучении сталинских репрессий.

Правда перед нами не научная монография, а эдакий сборник статистики в публицистической форме.

В книге автор рассматривает несколько крупных проблем сталинской эпохи - жертвы политических репрессий в целом, раскулачивание, колхозы в годы ВОВ, репатрианты.

По первому вопросу все цифры давно включены в научный оборот, так что здесь добавить нечего, точнее сказать, частностей здесь очень много, но цифры осужденных по политическим мотивам (порядка 4 миллионов человек, из которых расстреляно около 800 тысяч*) заметной коррекции едва ли будут поддаваться.

Весьма любопытна информация по коллективизации и высылке кулаков:

• кулаков не гнали на убой единой массой - по степени вредности их делили на три категории, соответственно, одних отселяли подальше, других поближе;
• кулаков планировали использовать как рабочую силу, поэтому предписывалось не гнать стариков и детей, если есть на кого их оставить;
• их не планировалось уничтожать, были все необходимые предписания, однако выполнение приказов оставляло желать лучшего - их плохо кормили, они умирали от болезней и смертность была высока, особенно детская, особенно новопереселенцев;
• впрочем периодически убыль по причине бегства была выше чем смертность. Цыгане бежали все, поголовно;
• иногда их освобождали или наоборот, отправляли в лагеря. Иногда давали паспорта, но не часто. В целом же старались оставить после окончания срока отбытия наказания там же, где они отбывали срок;
• многие раскулаченные убегали на крупные предприятия и превращались в обычных граждан без ущемления их прав;
• молодежь обычно без затруднений отпускали для обучения и трудоустройства;
• Солженицын, разумеется, врал про 15 миллионов раскулаченных, реальные цифры раскулаченных около 3,5 миллионов, из которых на спецпоселения отправлено было немногим более 2.

Вот только в какой-то момент (на колхозах) автор от языка статистики переходит к языку передовиц и передовиков. Плакатные румяные колхозники ставят рекорды в полях, монолитные пролетарии льют чугун одной левой, правой выстраивая чудо-города. Проявляются и политические взгляды автора - критическое отношение к Сталину и апологетика Советского союза. Поэтому ряд его высказываний следует рассматривать с сомнением, тем более что базируются они уже не на статистических документах, а на мемуаристике.

Не все части книги одинаково вкусны, но все же питательны. Потому как статистика суровая вещь - под стать тому времени.

Виктор Земсков

Сталин и народ. Почему не было восстания

6,5/10

★★★✩✩

kindle-version

*Кстати, во франкистской Испании в процентном отношении по политическим мотивам было осуждено примерно столько же людей, сколько и в СССР.

Книга. Открылась бездна

Эта работа Олега Хлевнюка о Сталине в последние годы активно подается либеральной общественностью как некий контрольный выстрел в образ чудовища. Наконец-то ultima ratio доставлен в наш порт и более никто не усомнится в злодеяниях героя этого романа, ибо он взвешен и найден слишком тяжелым.

Ничего путного на эту тему я, пожалуй, не читал. Перестроечная чернуха в годы детства, неряшливый как историк и нелепо театральный Эдвард Радзинский, неубедительные книги-апологии Юрия Жукова, отдельные статьи, воспоминания и тому подобное.

Так что не удивительно, что после комплиментарной работы Данилкина о Ленине, я решил рассмотреть образ следующего вождя.

Проблемы с восприятием этого труда возникают на первых же страницах. Автор вдруг заявляет, что не сможет втиснуть в книгу все, что хочет, и потому "пропускал многие факты и подробности". Не странно ли - писать полновесную работу о таком непростом явлении как Сталин и сталинизм, и при этом не удостоить "даже упоминания обо всех сколько-нибудь значимых событиях сталинского периода"? Что стоило добавить к книге еще 100-200 страниц, если она претендует на законченность и всеохватность? Что за серьезная работа, если "ее жанр и способ изложения диктовались размерами"? А посему справедливо будет заметить, что эта проблема постоянно проявлялась в книге, многие аргументы и выводы автора просто не подкреплены ничем путным, а значит никаким закрытием темы здесь и не пахнет, наоборот, остается широкое пространство для сомнений.

Вызвала неприятие и он избранная Олегом Витальевичем странная манера построения материала - относительно подробно, и даже иногда осторожно, в хронологическом порядке он излагает историю страны тех времен, а параллельно подает последний день жизни вождя, уже с широкими интерпретациями, уже без сомнений, уже совсем без доказательств своих решительных тезисов. Получается некрасиво - в меру аккуратный рассказ спрягается с безоглядной пропагандой. Тем самым последняя как бы приобретает некую объективность в силу параллельности, впитывая ее из более "объективной" части.

Хотя во введении автор сразу заявляет, что писал книгу для тех "кто хотели бы понять Сталина и его эпоху", а вовсе не боевую агитку, он сразу занимает вполне определенную позицию на политическом поле. Хлевнюк щедро пеняет сталинистам, которые, разумеется, ничего серьезного не читают, малограмотны и невежественны, и здесь же, не сходя с места осуждает "трудности жизни, коррупция, возмутительное социальное неравенство в современной России". Понятно, понятно, какой либерал откажется в сугубо "историческом" труде пнуть кровавую власть сами знаете кого.
Странно также, что он не пеняет ровно за те же качества и антисталинистам, чьими безоглядными творениями были заполнены до краев многие годы нашей истории.

А потому, к сожалению, сразу нужно отметить, что, как и следовало ожидать, автор не желает измерять эпоху во всей полноте и не слишком пытается анализировать все возможные аспекты - сопоставлять ее с прошлым, всерьез рассматривать альтернативы тех или иных решений. Его собственная политическая позиция подмигивает нам из-за каждого ударного абзаца, а потому объективность тут весьма условна.  Начнем, помолясь.

Книга. Мы - как константа и переменная

"...проблематика русско-украинских отношений должна восприниматься как очень разнообразная мозаика..."

Как обычно, совершенно случайно в давние и далекие времена, когда воды Мирового океана покрывали все обозримое пространство Земли и лишь Дух Божий носился над его горячими волнами, а звезды еще не обрели имен, я наткнулся на Youtube на выступление историка Алексея Миллера. А потом, уже совершенно не случайно, я принялся за прочие его записи. Это громадное удовольствие, когда рыская в густых информационных джунглях, случайно ловишь такой крупный экземпляр настоящего специалиста. В данном случае - специалиста по национальному вопросу в Российской и Австрийской империях, а, возможно, и еще в чем-нибудь. Меня подкупила чрезвычайная деликатность манеры автора, по сравнению со множеством других ученых, мастеров, экспертов и публицистов. Деликатность не манер, разумеется, а рисуемой им научной картины. Она показывает как многие и многие догмы, которыми мы пользуемся на самом деле грубы и одномерны. Как часто предложенная нам историческая летопись искривлена в угоду пропаганде. Как часто любая сложная система подается как простая, сведенная к одному-двум элементам, чтобы не раздражать обывателя своей сложностью Она показывает зыбкость категорий, которыми так любят бросаться политики и их присные.

Ну вот какая картина мира у "правильного" украинца? Украина - древнее государство, украинцы - древняя вольнолюбивая нация козаков, которую Некто в Черном подло поработил. А какая картина будет у "правильного" русского? Украинцы - это русские, хорошие украинцы живут на Украине, а плохие на Галичине. Плохими они стали, когда их сделали украинцами в концлагерях подлые австрийцы. 

Были, были концлагеря (кстати, забавный факт, что украинцев из этих лагерей по возвращении идентифицировали довольно просто - их хорошо кормили в заключении в отличие от всех прочих), вот только это один из множества факторов, а вовсе не ответ на вопрос. А еще был исход москвофилов из Галиции на Украину, когда понадобились грамотные люди на Большой земле, а еще было отступление и снова исход симпатиков России в Первую Мировую, а потом еще и резня была. Да много чего еще было. И видно, как у каждого, казалось бы, положительного решения оказывается целый шлейф минусов. И как вся эта "правильная картина мира правильного гражданина" скудна и как превратно наше суждение основанное на учебниках и поп-лекциях говорунов.

И Миллер демонстрирует множество деталей, частностей, полутонов, которые и формировали нации, шаг за шагом, иногда это просто случайности и мелочи, на которые не обращали внимание тогда и не обращают сейчас.

Книга. Шпионы. Ставка на красное

В общем-то любопытная история борьбы советской контрразведки и белогвардейских движений, а особенно ее пиковые моменты - триумф ГПУ в виде успешных операций "Трест" и "Синдикат 2", у автора вышла ни то ни се - и не научная работа и не художественное разноцветье. Возможно, дело в стиле, который выбрал Гаспарян. Складывается впечатление, что перед нами авторский текст для некоей разлапистой ТВ-передачи, с положенными выделениями голосом особо значимых моментов и скорбными минами, когда произносится слово "Родина".

В то же время несколько отталкивает его подчеркнуто уважительное отношение ко всем телодвижениям представителей Белого движения и холодность в отношении Красного. Это проявляется и в лексике*, и в акцентировании внимания на чувствах белых генералов, в том, как обильно цитируются их письма о любви к России-матушке. В том, что террор белых подается как-то нейтрально, а террор большевиков подчеркивается красным цветом.
Скупыми красками создается благообразный портрет представителей Белого движения - белые вожди благородны и честны, разве что слегка наивны. И у автора никак не хватает времени и сил подробнее разъяснить читателю, скажем, взгляды черносотенцев, которых хватало среди белых и которые мелькают на страницах. Автор лаконично указывает "Союз русского народа", а что за этим стоит ни пол-слова.

Речь, разумеется, не о том, как хороши были красные, а в том, что совсем не стоит лакировать их противников. Гаспарян же, хоть и осторожно, выказывает свою симпатию. 

Кроме того, увлекаясь отдельными персонажами, автор едва ли не оставляет в тени действия контрразведки как организации, работающий аппарат существует где-то сам по себе, а отдельные его представители гарцуют на переднем плане без поддержки и прикрытия.

А вот еще странные моменты.

Книга. Только сталь и огонь.

У Олега Соколова очень здорово работает машинка для рассказывания историй. Расписывать особо нечего - я его уже расхваливал, да и часть материала из этой работы совпадает с рассказанным в "Битве двух империй". Тут акцент сделан, разумеется, на битве при Аустерлице. Подробно рассматривая сражение, автор делает вывод об ошибочности распространенных у ряда историков представлений об изначальной спланированности великой победы французов. Гений Наполеона в том и состоял, что он мастерски использовал меняющиеся обстоятельства, а вовсе не в том, что они были тщательно, до сантиметра, продуманы заранее. Это скорее флер легенды, которую сам Наполеон с готовностью поддерживал.

Еще одна отличная книга Олега Соколова - энергичная, стремительная, подробная и полнокровная. 

Олег Соколов

Аустерлиц. Наполеон, Россия и Европа, 1799-1805 гг.

7-7,5/10

★★★★✩

kindle-version

Книга. Подразумеваем - Ленин

"Вождь большевиков предстает в этой книге человеком странным – смешливым, истеричным, поэтичным, сентиментальным, расчетливым, надежным, бессовестным, самонадеянным, заботливым, деспотичным, способным к самоиронии, самовлюбленным, остроумным и харизматичным; его бытовые повадки не вызывают ни малейшей симпатии – но даже и так, он невероятно аттрактивен; он необычен, экзотичен во всем – даже в своей пошлости, даже когда наблюдателя коробит от его фома-опискинского поведения... Ленин словно существо какой-то высшей расы, оказывающее на окружающих интеллектуальный прессинг – даже когда несет откровенную чушь..."

А вот эта крупная вещь положила началу году наступившему. Я провез ее тайно из Москвы, на Украине подобную красную пропаганду теперь не продают совсем, оберегая нашу растленную невинность. Почему Ленин? Это все Данилкин виноват. Лев Данилкин долгие годы был одним из заметнейших литературных обозревателей русскоязычного культурного пространства и трудился в либерально-прозападном (со всем, что сие может означать) журнале "Афиша". Сначала его оценочные суждения стали как-то заметно отличаться от взглядов коллег, потом он бросил все и ушел в отшельники, написал книгу о Гагарине, а теперь вот и о Ленине. С его статусом, книга никак не могла кануть в пучину безвестности. Народ заволновался, публика зашумела, интеллигенция потупилась.

Работа вышла масштабная, но ей, конечно, категорически не хватает монолитности, цельности. Она вся какая-то расхристанная, разнородная, в какой-то момент на третьей сотне страниц, начинаешь вязнуть в этой эклектичности.
Да и стиль у автора совсем не легок. Он все время закручивает фразу немного дальше, чем стоило бы, использует слова, которые фразу изрядно утяжеляют, да и вообще использует слишком много слов на квадратный метр. Так что тут хватает и тяжеловесности и неуклюжести. Хотя ему иногда удается ввести читателя в некий гипнотический ритм, когда даже в этом густом семантическом лесу идти вполне комфортно. Даже, казалось бы, темы не самые звонкие, ему удается выводить вполне чисто. Чувствуется, что персонаж Льву явно интересен и выписывать его тоже интересно.

Данилкин человек современный, поэтому книга пестрит отсылками к Сейчас, и лишена некоей универсальной вневременности. Современные реалии городов, интернет, Пелевин, "Незнайка на Луне" etc. И это сильно вредит стилю, ведь раскладывая по тексту аллюзии на Гарри Поттера и буддизм, он размывает восприятие той эпохи. Его аналогии, конечно, помогают вписать субъекты той поры в наш контекст, но с другой стороны, подобная искусственная модернизация обманчива и, упрощая, искажает реальность того времени.

Картинки. Трэш-бонтон

Про Эшли Вуда я как-то обронил пару слов, потрясающе неумных, но дьявольски точных. Или наоборот.
А тут вот передо мной на малахитовом столе лежит комикс мистера Вуда. Жаль, что внутри не его масляные полотна, но чего только не принесешь в жертву экспрессии, которой тут хоть отбавляй, прямо манга какая-то, прости Господи!

Да, это не заунывная и дурная мелодрама про "Ходячих мертвецов", это баловство мальчишки, так что все время ожидаешь окрик с Небес "Домой!", но нет мальчик увлеченно ломает фигурки, пыхтит в песочнице, рычит, гудит, плюется. Вокруг него летит горстями песок, а он бормочет что-то под нос, палит во все стороны из пальца, и хихикает.

Дураковатые ученые и безумные чугунки-роботы, печальные голодные зомби и зомби-минотавры, амазонки-лесбиянки - рвут друг друга в клочья, даже не пытаясь нацепить серьезную маску на лица. Кажется, вот сейчас эти клочья соберутся обратно в телесную форму, поднимутся и пойдут смывать грим. А первоклассный режиссер довольно будет потирать руки - ну надо же, его на недельку отпустили со съемок блокбастера на эту копеечную Б-фильму. Побузил, подурачился и айда обратно, осваивать настоящий бюджет.

Эшли Вуд, Крис Райалл
Зомби против роботов
Комильфо
2015
6,5|10

★★★✩✩

Отчет написан по заказу Института прикладной социологии и зомби

Весь перечень правды о картинках тут

Книга. Заговор от приворота

Как неожиданно стало известно в 80-е годы прошлого столетия, некий Сталин в 30-е годы извел пулей и скальпелем всех командиров своих армий. Правда, потом мужики погуторили и это знание несколько скорректировали, оказалось, что хотя командирский состав РККА и потрясли, но многократно меньше, чем хотелось правдорубам-ударникам Перестройки. Громко и фальшиво пел на эту тему Резун-Суворов, но цифры были разобраны в профильной прессе намного-намного ранее, в чем я на днях случайно убедился.

Но цифры цифрами, а причины и поводы по-прежнему предмет для дискуссий. И злые языки поговаривают, что расстреливали наших маршалов не зряшно, а по причинам, за которые расстреливать нужно еще до рождения. Не за привычный уху шпионаж в пользу Занзибара, Намибии и Тимбукту, а за вполне себе реальный заговор по захвату верховной власти. И вроде бы злые языки говорят и говорят, но вот мало-мальских доказательств этой версии так и не находилось допрежь. Но вот смотрите какая обложка и какое имя у этой книги. Вестимо, тут уж все расскажут как на духу.

Пустые надежды. Мало того, что автор категорически неспособен выдерживать линию повествования и развивать ее последовательно, он еще и о деле почти не говорит. Он бродит кругами, вцепляясь крепкими зубами в темы, которые к заговору отношения напрямую не имеют, не приближаясь толком к заявленной цели исследования вплоть до титров.

Вот Минаков долго ковыряется в родословной Тухачевского, так глубоко, что уже и не понятно, при чем здесь Тухачевский вообще, тут скорее уж о выходе организмов из хлябей морских на сушу стоит говорить.

Вот долго разбирает военно-политические отношения СССР с Англией Зачем? Что в этих историях видит автор такого, что могло бы помочь в разборе темы? Вот, дав цитату эмигранта, долго и нудно разбирает каждую фразу, какой бы простой она ни была. Постоянно ссылается на другие свои работы, дескать, "я разобрал этот вопрос в 10 томе своих сочинений, не будем здесь на этом останавливаться", так что в тексте зияют лакуны, потому как мы-то другие его работы читать не собираемся.
Вот, наконец-то, разбирает по винтикам чертеж личности Тухачевского, но присмотревшись, обнаружим, что перед нами скорее впечатление эмигрантов и иностранцев о маршале, еще и зачастую базирующиеся на слухах, газетных публикациях и воспоминаниях голозадого детства, а вовсе не серьезная наукоемкая база.

Картинки. Быстры, как волны, дни нашей жизни

Как человек плодовитый, Мебиус вовсю резвился, оставляя свои следы то там, то здесь. В частности, успевал малевать картинки на злобу дня для журнала "La vie", то есть "Жизнь". Увековечено это творчество было в сборнике "Un an dans la vie", который Гугль предлагает  перевести как "Дни Жизни", хотя кто знает, возможно эти слова означают нечто совсем-совсем иное, просто Гугль по неизвестным причинам врет изо всех сил.

Как и стоило ожидать от подобной продукции, это не "высокий штиль", а эдакая случайная подработка на стороне для социально ответственного гражданина. По большей части работы здесь простенькие и не имеют особого художественного значения. Судя по всему, Жиро был типичным французским "леваком" - он льет слезу над экологией, поругивает большой капитал и радикальный исламизм, ну и жалеет котегов. Битвы с повседневностью, социальная сатира, гражданский долг, европейские ценности в ассортименте.  Маленький художник не может оставаться в стороне и от Большой политики, поэтому выдает карикатуры нехорошим дядям, лишенным в своем сердце должных европейских стандартов качества. Патентованные злодеи - Милошевич, Бен Ладен, Буш, Шарон, Берлускони. Никто из этих авторитарных негодяев не ушел от острого пера! И этот наивный пафос вызывает даже некоторую неловкость.

Малюнки здесь собрались по-своему милые и забавные. И мастерство, конечно, не пропьешь, но в подобных сиюминутных декларациях нет никакого отблеска вечности.

Книжка не из дорогих, поймать ее легко.

Moebius-Armanet
Un an dans la vie 2001-2002
Stardom
2002
6,5

★★★✩✩

Подробнее о великом тайном списке артбуков, романов в картинках и случайных статуэтках можно узнать здесь

Книга из архива. Гейман и все-все-все

Я начал тщательно и выверено восхищаться Нилом Гейманом сразу - с первого издания на русском "Американских богов", которых совсем недавно архипохабно экранизировали. Он очень достойный джентльмен, даже невзирая на отдельные постыдные творческие поступки, недостойные джентльмена.

И, признаться, отзыв какого-то критика о том, что именно "Никогде" - вершина творчества писателя, а вовсе не божественные американские истории, и казался и кажется какой-то нелепицей.

Да, это Гейман, его юмор, его интонации, но и ранние (в виде почти еще сценария "Задверье") и поздние (уже в виде вполне уже книги "Никогде") версии истории подземного Лондона кажутся слишком разбавленными, будто в вино, сок, суп, кому что больше нравится, долили сырой водички. Многим образам и ситуациям не хватает концентрированности, яркости, блеска. Да, Гейман всегда предпочитал работать на полутонах, без криков и лишних эффектов. Но здесь почти все кажется слишком блеклым, несмотря на колоритные фигуры целого ряда персонажей. То есть персонажи-то отличные, но вот между ними слишком много пустого места.
Так что история вышла какая-то упадническая - немного блеклая, без строгой морали и забористых шуток.  А так - да, тут отличный набор актеров на роли убийц, ангелов и маркизов.

Нил Нейман

"Никогде" ("Задверье")

6,5/10

★★★✩✩

kindle-version

На дворе почти лето, а вот только сейчас я дошел до последней книги минувшего года.

Картинки. Через дюны, через космос

Почему-то во времена оны было принято утверждать, что самая прославленная нереализованная кинолента - "Дюна" Алехандро Ходоровского, была воплощена в серии комиксов "Инкал" тандема Мёбиус-Ходоровский. Это вызывало у меня, известного в нашем доме эксперта по Мёбиусу, удивление, благо я кое-как ознакомился с приключениями Джона Дифула и полистал сагу о метабаронах. И, кажется, нетрудно заметить, что именно последняя - почти целиком поглотила творческий заряд, который был некогда накоплен столь ярким творческим коллективом.

Нет, разумеется, в "Инкале" тоже были отдельные элементы, пришедшие из "Дюны", да и сам персонаж Метабарона появился впервые именно там, но основные образы фильма перекочевали прямиком в историю клана непобедимых воинов - метабаронов. Это и образ устройства власти в Галактике, женский орден, выращивающий Избранного, таинственный экстракт планеты, придающий сил, даже литания против страха.

И, разумеется, перед нами не столько "Дюна" Херберта, сколько "Дюна" Ходоровского, с примесью его мистических воззрений и эпатажных взглядов на рассказывание историй - непременно с задорным инцестом и всяческими другими психо- и био- перверсиями.

"Метабароны" не были бы так хороши, кабы не прекрасный художник Хуан Хименес. Его роскошные полнотелые иллюстрации творят яркий и образный мир, способный существовать даже без внятной истории этого мира. Это не поспешные работы американских рабочих, приносящих в жертву темпу то одно, то другое, это не ограничивающая себя во времени и пространстве маркетинга красочная и мастерская фантазия.

Книга. Всё, что вы хотели знать о Коране, продолжайте хотеть

Злой, злой младший брат подбросил мне эту книжку как источник мудрости из самых глубин древней Аравии. Вместо того, чтобы сделать отрицательный жест рукой и потратить время на что-нибудь более легкомысленное, я выудил тоненький том в мягкой обложке из залежей нашей библиотеки, живописно разложенной на полу вдоль стен и вперил взгляд в страницы...

Увы, это не книга о Коране, это очередной бой за труд, за мир и май.

Казенные штамованные речи. Напускное и столь же казенное морализаторство*. Постоянные тяжеловесные прыжки из пучин истории в антирелигиозную пропаганду, неуклюже совмещенную с глубоким уважением к мусульманам Советской Родины и всей Земли.

Даже в главе посвященной содержательной части и представлениям Корана о том или ином явлении, автор снисходительно шпыняет отсталый взгляд на мир, хвалит прогрессивных мыслителей и чехвостит отсталых реакционных. Товарищ, для кого пишешь? Для нас пишешь или для широких масс неграмотных крестьян несвободного Востока?

Климовича не остановить таким неприличным вопросом. Он зудит и зудит, а вот, дескать, тот ученый не был согласен с клерикалами, а этот сомневался. Выхватывая тему и мельком на нее взглянув, тут же отбрасывает через плечо, принимается развенчивать и клеймить.

Иногда это начинает выглядеть нелепо. Например, ставя в вину Корану представление о Земле как о плоскости, в доказательство приводятся такие определения как "ковер", "ложе" и цитата "Он (бог) для вас устроил эту Землю распростертой, проложил для вас по ней дороги, с небес ниспосылает воду и ею изводит растения разных видов четами: "ешьте и пасите скот ваш!".

Я один не вижу здесь представления обо всей тверди? У меня под ногами плоская поверхность, более чем. Я могу смело ее сравнить с ковром. И в таких масштабах она только такой и будет. Где сказано, что плоская Земля стоит на трех осликах, а те на спинке у дельфинчика? Что за чушь?

Книга. Blood Simple

А вот эта вещица Маккарти куда более жестокая и красивая, чем его же более поздняя постапокалиптическая байка. Это работа цветная, а не монохромная, как все та же "Дорога". Она похожа на изящную словесную мозаику, каждое яркое стеклышко которого окаймляет кровь. Другое дело, что все деяния тут гаснут в пейзажах, все диалоги без остатка растворяются в описаниях и всё-всё тонет в кровавом багрянце.

Люди тут то ли еще не обогнали животных, то ли слишком их перегнали, но кажутся куда более лишенными разума и чувств. Смерть нанизывает всех на ржавый крюк и срезает кусочки дымящейся плоти, так что вся земля покрыта запекшейся кровью и растерзанными телами и нет больше никакой, никакой надежды.

"Уже не одну неделю они прочёсывали пограничную полосу, пытаясь выйти хоть на какой-то след апачей. Развернувшись на равнине в боевые порядки, они двигались, постоянно что-то уничтожая, словно им уготовано было разделять мир, лежавший у них на пути, на то, что было, и на то, чего уже никогда не будет, и оставлять за собой на земле обломки и того и другого. Всадники-призраки в накатывавшихся волнах зноя, бледные и безликие от пыли. Помимо всего прочего, они, казалось, действовали абсолютно сами по себе, словно некая первобытная, условная, неупорядоченная сила. Словно существа, которые вызваны из вселенской тверди — безымянные, похожие на собственные тени — и которым назначено скитаться ненасытными, обречёнными и бессловесными воплощениями ужаса по диким пустынным пространствам Гондваны во времена, когда ещё не было имён и всякий был всем..."

Мастерски сделано.

Кормак Маккарти

Кровавый меридиан

7,5/10

★★★★✩

kindle-version

Картинки. Карлики в тени гиганта

Побочная серия, бродящая кругами вокруг мальчика из Ада, продолжается и все меньше получается о ней сказать. Простота работ Миньолы искупается его мастерским рисунком, его визуальный стиль превращает историю в нечто универсальное, едва ли не вневременное, архетипичное, а потому некоторая упрощенность не кажется слабостью. В боковой же ветви, кроме куда более вялого сюжета, с монстрами из пересекающихся параллелей и атомными взрывами из отсюда, царит посредственный рисунок. 

Разница как между мифом и третьесортным фантастическим романом, между простотой и банальностью. Ну или как между комиксом Миньолы и комиксом очередного из его наперсников.

Майк Миньола, Джон Аркуди, Макс Фьюмара, Дэйв Стюарт БРПД. 1948

6/10

★★✩✩✩

Вся ранняя трилогия о Бюро расследований паранормальной деятельности вышла дурно намалеванной и напрочь лишенной очарования сказки. А уж начальный том еще сильно порадовал откровениями про Сталина, восхищающегося Гитлером и малограмотными комментариями переводчиков в качестве доказательств оного.

Книга. На задворках Круглого стола

Сэр Тристрам никогда не был моим героем, уж слишком сентиментальной была его история и слишком уж сильно она базировалась на адюльтере. Нет, нет, все рыцари регулярно баловались с прекрасными дамами, причем чужими, но это не заслоняло картину их подвигов. Вот прекрасный сэр Ланцелот, он позволял себе с королевой Гвиневерой больше, чем обычно принято по служебной надобности, но простите, граждане, он же с ристалищ, урочищ и чащоб не вылезал! Человек выполнял наиважнейшие государственные поручения и в офис-то возвращался хорошо если раз в месяц, дома во Франции не бывал годами! Приезжает из командировки, руки в мазуте, спину ломит, все тело в ссадинах и синяках, разумеется, пытается оторваться - сон, алкоголь, королева дезабилье. Можно понять, пусть и не одобрить. Кстати, Господь и не одобрил - как ни взыскивал Грааль славный рыцарь Ланцелот, краса и гордость Логрии, а вот шиш - удостоились такой чести лишь сэр Галахад, сэр Персиваль и сэр Борс Ганский, в связи с их духовной чистотой и отсутствием порочащих их связей с прекрасной половиной человечества.
А сэр Ламорак - чемпион Альбиона среди молодежи, вообще крутил роман с королевой Моргаузой - мамой сэра Гавейна, сэра Гахериса, сэра Агравейна, сэра Гарета, сэра Мордреда  и "примкнувшего к ним Шепилова", причем все эти сэры уже по своему возрасту годились сэру Ламораку в отцы. Я не призываю вас рассчитывать возраст почтенной дамы, но намекаю, что любовь зла и рыцари погрязли во зле. Глубоко ли? "Местами по… в общем, по это самое. Вам по пояс будет". Да, так вот, этот самый Ламорак имел порочащие связи, но ценим мы его не за это.

Сэр Тристан же от юбок прекрасной Изольды далеко не убегал, в Камелоте бывал редко и пока братство Круглого Стола трудилось, борясь с преступностью, кое-кто оттачивал свое мастерство в любовных утехах.

Но симпатии симпатиями, а учебный материал потихоньку нужно осваивать, вот я и взял в руки эту махонькую книжицу, изданную еще в 50-е.

Романчик вышел, как и ожидалось, не то чтобы слащавый, но слишком трепетный. Это не трагедия, а мелодрама. Не для мальчиков, а для девочек. Подвиги здесь только для напоминания, что Тристан вообще-то еще и рыцарь, но автор на них не останавливается, ему подавай побольше разнузданного секса. Да и другое дело, что вопрос не только в предмете, но и в интонациях - Бедье велеречиво повествует о чувствах, сердца трепещут, герои бледнеют и краснеют - эдакий душещипательный суповой набор. 

Ужасно забавно здесь смотрится двойственность морали. Я хорошо это помню еще по научной работе Томаса Мэлори, где высокая и низкая любовь прекрасно уживались в рамках одной "куртуазной". Вот герои блудят во всю мочь своих молодых и здоровых тел, но стоит кому-то их попытаться вывести на чистую воду, как тут же следует окрик "неуиноуатые!", "клевета!" "они чисты!", а в адрес информаторов - "смерть предателям!" и "гнусные подлецы". А рыцарская доблесть Тристана это зачастую - ударить первым, убить исподтишка, оговорить. Так что, я, надеюсь, дамы, взывающие к рыцарственности, будут аккуратнее обращаться с терминологией ибо чревато.

Ж.Бедье

Роман о Тристане и Изольде

5,5/10

★★✩✩✩

Рецензия опубликована по заказу Института стиля, статистики и иммунологии имени Мануиила I Комнина